Алексей Востряков (13vainamoinen) wrote,
Алексей Востряков
13vainamoinen

Фрагмент из книги Кожинова "Россия. Век XX"

"Семнадцать немцев! Семнадцать пленных! Семнадцать фрицев во главе со своим обер-лейтенантом сдались в плен. Это известие носилось по улице..."И вот сцена допроса пленного:

"Савелов вводил немца.

- Обер-лейтенант Тиль! - отчеканил немец, откинув назад белокурую голову.

Высокий, с непокрытыми волнистыми белокурыми волосами. Настоящий ариец... Он был очень красив и молод и весь непонятно свежий... Я заметила его ногти, выпуклые, с крупными лунками, тщательно обработанные, несмотря на тяжелый быт передовой, на все невзгоды Восточного фронта. И потихоньку убрала свои руки со стола.

- Вы добровольно сдались в плен вместе с вашими солдатами?

- Мы отражали атаки русских в течении двух часов. Когда стало ясно, что наши доты отрезаны, я отдал приказ кончить сопротивление и сдаться...

- Это ведь во времена вашего Старого Фрица* война велась на истощение противника... А сейчас, когда Гитлер ведет войну на истребление, попасть в плен...

- В отношении Фридриха Великого это однобокое суждение, - сухо сказал обер-лейтенант. - Он предвосхитил тактику Наполеона, и он первый применил с великолепным успехом военные операции на уничтожение..."

Допрашивающей переводчице хочется сказать: "Прусская армия настаивает на приоритете в ведении войны на истребление? Что ж, пожалуйста". Но это "обвинение" явно не подействует на обер-лейтенанта. Он с трудом понимает, "чего я добиваюсь от него.

- Война есть война, - сказал наконец".

Далее разведка пытается "использовать немца: подсоединиться к их рации, чтобы он своим немецким, неподдельным, офицерским голосом передавал им ложные команды и сведения". Но обер-лейтенант категорически отказывается, хотя офицер разведки уже расстегивает кобуру револьвера.

"Запавшие синие глаза Тиля смотрели глухо, затравленно...

- Я не хотел бы ожесточать господ русских офицеров, но иначе не могу поступить... - выдавил он".

Помимо прочего, это означает, что, даже сдаваясь в плен, враги тогда, в 1942-м, были уверены в своей правоте и в конечной победе. Вот обер-лейтенанта Тиля ведут по сожженной его сотоварищами деревне. "У дотлевающих головешек убиваются, бранятся, греются бабы. Одна пестрая оборванная баба ринулась наперерез, с маху ткнулась кулаком в грудь Тиля, трясется, вопит, в глазах слезы ярости. Осатанело плюнула ему в лицо.

Он только дернул головой и пошел дальше, не утираясь".

Но один раз все-таки вроде бы что-то сдвинулось в этом "арийце". Изба в деревне Лысково, куда привели обер-лейтенанта.

"Хозяйка в измызганной кофтенке сидела притихшая напротив немца, приглядываясь к нему, скрестив руки на груди, сжав тощие плечики, покачиваясь, шмыгая носом". Затем она "сходила за печь, вынесла свою миску с остывшей давно пшенной кашей, поставила на стол и пододвинула миску немцу:

- Ты вон на, поешь,- И, скомкав горсткой пальцев губы, заплакала.

- Послушайте,- всполошенно сказал Тиль.- Чего эта старуха плачет?

- Не знаю... Он немного поел.

- Если можно...- Он взволнованно провел рукой по волнистым расчесанным волосам и стойко сказал: - Если это можно, я предпочел бы правду. Меня расстреляют?

- С чего вы? Тетенька, вы вот плачете, вы немца пожалели и испугали насмерть.

Старуха всхлипнула, высморкалась в конец головного платка.

- Не его. Не-ет. Мне его мать жалко. Она его родила, выхаживала, вырастила такого королевича, в свет отправила. Людям и себе на мученье".

Через некоторое время переводчица спрашивает обер-лейтенанта:

"- Вот у вас на пряжке выбито: "С нами Бог"...

- Да-да, Так принято в вермахте.

- Но ведь Гитлер назвал христианское учение бесхребетным, непригодным для немцев...

- Ну это - традиция. Девиз, если хотите...

- Уж если с кем Бог, так это знаете с кем? С той старухой хозяйкой, что пожалела вас или вашу мать, уж не знаю кого.

- О, старая матка! - с чувством сказал он, едва дав мне договорить.- Это так удивительно... Русская душа...

Бедная причитавшая над ним старуха, оплакав его, отдав ему свою кашу, ошеломила его. Как знать, может и у него есть святая святых, неведомое ему самому... Прежде, до плена, он просто не заметил бы, что эта старуха - живой человек.

Бабу, с ненавистью и отчаянием плюнувшую ему в лицо, мы обходили в нашем теологическом разговоре, хотя и у нее русская, не безбожная душа".

Впрочем, ошеломленность обер-лейтенанта - временное состояние;

"...мне-то казалось, в нем что-то сдвинулось. Нет, все при нем - незыблемый пласт стройных, крепко связанных между собой понятий. Не отягощенный сомнениями, он всякий раз определенно знает, как ему быть",

И в этом - одна из основ вроде бы непреодолимой силы германской армии. Сцена с заплакавшей старухой может показаться совершенно ненужной, даже нелепой; кстати, один из офицеров разведки зло и грубо высмеивает упоминание о матери обер-лейтенанта.

Но есть в этой сцене нечто, вдруг обнаруживающееся и в поведении самих офицеров разведки. Обер-лейтенанта уже повели на расстрел за отказ сотрудничать, но старший здесь, капитан Москалев, приказывает вернуться;

"- Вот что, пусть он идет. Пусть идет!.. Мы-то ему ничего плохого - пусть идет, покажется им - мы ж его пальцем не тронули, пусть глядят. Переводи! И чтоб передал им; пусть сдаются, а то мы их, гадов, перебьем.- И, ярясь от воодушевления, хрипло; - И чтоб знали! Чтоб зарубили себе! Мы придем в их Германию!..

Свету было уже так мало, что шаг и другой, и немец скрылся от нас, растворившись за стволами деревьев...

Москалев тяжело дышал - вышел из рамок человек, решает не спросись, на свой страх и риск, как Бог на душу положит".

И в плаче старухи, и в неожиданном поступке офицера (не забудем, что речь идет о времени жесточайшего противоборства под Ржевом) по-своему выразилось то зреющее превосходство над врагом, которое в конечном счете определило нашу победу над лучшей в истории (по определению самого Жукова) армией".


И вот знаете, смотришь на весь этот кровавый угар на Донбассе и все равно узнаешь те самые типажи, которые были тогда и которые есть сейчас. Самое сложное на войне это остаться человеком. Наши люди, даже несмотря на все происходящее, стараются оставаться людьми. Это уже не то мартовско-апрельское толстовство, это именно отношение людей к войне и поверженному противнику, которое и дает то нравственное превосходство, над теми, кто считает, что своих целей можно добиться даже переступая грань человечности. Источник
Tags: война, христианство
Subscribe

  • Художник Марк Китли

    Марк Китли (Mark Keathley) – современный американский художник. Родился в 1963 году. Детство провел на ферме родителей в Восточном Техасе. Рисовать…

  • Пейзажи Северной Америки художника Томаса Коула

    Томас Коул (1801-1848) - американский художник пейзажист, романтик. Семья будущего художника иммигрировала в США из Англии в 1818 году. Первые уроки…

  • Статьи на канале "Художество"

    Статьи опубликованные с начала года на канале "Художество": 1. Цян Хуанг (Qiang Huang) - современный американский художник,…

promo 13vainamoinen august 1, 2013 09:55 8
Buy for 30 tokens
Промо-блок свободен.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments