13vainamoinen

Categories:

Писарь Первой конной. В засаде

Фэентези. Начало в предыдущих статьях. Ссылка на них в конце текста.

Утром я зашел за документами к нашим писарям и как бы между прочим сказал, что нам и без их писанины работы хватает. Командиры бумаги несут и несут, никак наступление на белых планируют. Рябой Юрка в ответ мне крикнул:

- Ишь, сел за машинку, дак возгордился. Работай, давай! Не ленись!

В конце дня, я, как обычно, ушел с работы, а потом проулками вернулся к штабу. Федя особист открыл мне окно, через которое я и проник снова в штаб. Никаких решеток в окнах первого этажа не было. Часовой стоял у входа с другой стороны здания. Удивительно, как у них тут весь штаб не вынесли. 

Хотя, конечно, в нашем здании размещались различные подсобные службы штаба, в том числе и канцелярия, а сам штаб, где сидел командир дивизии, начальник штаба и хранились все секретные документы, был во дворе в одноэтажном каменном доме. Там и охрана была не в пример лучше.

Козлов вручил мне наган с полной обоймой, и мы поднялись на второй этаж. В нашем кабинете уже был некурящий красноармеец с винтовкой. С виду совсем молодой парень не старше 18 лет. С нагана я еще ни разу в жизни не стрелял, поэтому для себя решил, что встану за дверью и как только лазутчик войдет в комнату, ударю его сзади рукояткой по голове. Револьвер системы Наган штука тяжелая, так что все должно получиться. А потом мы вдвоем с красноармейцем скрутим шпиона. Особисты должны нас страховать на первом этаже и при необходимости прийти на помощь.

Около трех ночи я услышал характерный шум открываемого замка и встал за дверью. Красноармеец отошел в угол комнаты в тень, так, чтобы вошедший человек его не сразу увидел. Дверь открылась и в кабинет вошел мужчина, не осматриваясь он сразу наклонился к корзине с бумагами. Я со всей силы опустил на его голову тяжелый наган, но человек, в последний момент что-то почувствовал и вместо затылка я попал по шее. Реакция лазутчика была мгновенной, в следующую секунду я получил удар в челюсть и летел через стол в угол. Раздался выстрел, вскрик и шаги убегающего человека. Во время своего полета через стол, я не выпустил из рук наган, поэтому сразу встал на ноги и бросился в погоню. На первом этаже здания раздались два выстрела и все стихло. Я осторожно спустился вниз. Кто-то уже принес керосиновую лампу и в коридоре было светло. На ступеньках лежал незнакомый мужик в темной одежде. Охрана штаба была уже на ногах, здание оцеплено. Козлов зажимал рану на плече и на чем свет стоит ругал Федора, который и застрелил лазутчика. Федор, как мог, оправдывался. 

- Вениамин Андреевич, видите, какой он прыткий, всех бы нас здесь положил. Я как увидел, что он вас ножом пырнул, тогда только и начал стрелять.

Я поднялся обратно в наш кабинет, красноармеец, дежуривший ночью со мной, уже был мертв. Он выстрелил из винтовки, промазал, бросился на лазутчика, нож вошел ему точно в сердце. Мне этой ночью сильно повезло. 

Козлов заглянул в комнату, рука у него уже была перевязана, увидел распростертого на полу красноармейца и сказал.

- Так, Пашков, бери взвод красноармейцев и с Федей бегите брать рябого, а я возьму Иосифа Францовича.

Федя с красноармейцами уже ждал меня на улице, и мы быстро пошли в сторону дома, где жил Юрка. Его мы застали уже на коне. Видно он услышал выстрелы со стороны штаба и обо всем догадался. Юрка выстрелил пару раз в нашу сторону, и его конь легко перескочил через ограду двора на улицу. Красноармейцы, присаживаясь на одно колено открыли по нему огонь. 

- Не стрелять, брать живым, - закричал Федор.

- Так уйдет, - сказал кто-то из красноармейцев в ответ. Но чья-то пуля все-таки попала в коня, он споткнулся и стал падать. Юрка перелетел через голову коня и растянулся в дорожной пыли. На него сразу навались красноармейцы, закручивая за спину руки.

- Взяли лазутчика! 

У штаба нас уже встречал Козлов с арестованным Иосифом Францовичем, который сопротивления не оказал. Спал дома сном праведника.

- Так может он ни в чем и не виноват? – спросил я у Козлова, кивая на Иосифа Францовича.

- Разберемся! У нас чай не царская власть, невиновных в тюрьме не держат. 

Я хотел вернуть ему наган, но Козлов махнул рукой.

- Оставь себе. Ты я вижу парень ловкий, грамотный, нам такие нужны. Я же до революции слесарем был в железнодорожных мастерских в Петрограде, а Федя вообще из деревни, три класса церковно-приходской школы. Сам понимаешь, трудно нам. Так как пойдешь к нам в особый отдел? Я с нашим начальником поговорю.

- Подумаю, - ответил я. 

На следующий день Татьяна сразу набросилась на меня с вопросами. Еще бы, герой, шпиона в штабе дивизии поймал. Я рассказал в общих чертах, не вдаваясь в подробности. Когда в нашу комнату заглянул Самуил Аронович, я сказал ему, что у меня теперь есть наган и требуются патроны к нему. 

- Ну, этого добра у меня навалом, - сказал Самуил Аронович, - сейчас принесу. Ты только дай что-нибудь, куда можно было сложить.

Я свернул кулек из газеты и через полчаса Самуил Аронович принес его обратно полный патронов к нагану. 

- Давай после работы, сходим, постреляем, - предложил я Татьяне, и она охотно согласилась. Недалеко от села был большой овраг. Его у нас использовали под стрельбище. Туда нередко ходили командиры из штаба пристрелять оружие или потренироваться в стрельбе. Я один раз там был. Напросился за компанию и немного пострелял из своей винтовки, а то, вроде казак, а как с оружием обращаться не знаю. Чтобы наверстать этот пробел в моих знаниях, я всегда внимательно смотрел, как красноармейцы или командиры чистят свое оружие. Не хотелось быть в этом деле белой вороной.

Вечером мы с Татьяной встретились вновь и пошли за околицу села в сторону стрельбища. Пожилой красноармеец, стоявший в охране за околицей, спросил.

- Вы куда на ночь глядя?

- До заката еще два часа, постреляем и вернемся, - ответил я, показывая на наган за поясом. Кобуры к нему у меня еще не было.

- Барышню стрелялкой своей не замучай, - заржал его молодой напарник.

Мы дошли до оврага, в качестве мишеней я взял с собой пару чистых листов бумаги, которые закрепил на ветках кустов, росших в конце оврага.  Мы с Татьяной по очереди стреляли, потом я зарядил новую обойму. В этот момент я услышал выстрел, почувствовал сильную боль в плече и ненадолго отключился. Очнулся от выстрелов над ухом. Татьяна с моего нагана стреляла куда-то в кусты над обрывистым склоном оврага. От туда лениво отвечали. Пули со свистом вонзались рядом со мной в песок.

Нас спасло то, что овраг находился недалеко от дороги. Как раз в это время в село возвращался наш конный разъезд. Красные кавалеристы услышали выстрелы и с налета взяли трех дезертиров. У дезертиров на троих была одна винтовка. Первым выстрелом они свалили меня, как самого опасного. Им оставалось дождаться, когда женщина по своей глупости расстреляет все патроны, и взять ее. 

На следующий день, после работы Татьяна пришла меня навестить.

- Ну как ты? – на ее лице была написана тревога, - Как себя чувствуешь?

- Нормально, плечо немного болит и все. Не везет моей левой руке. Второй раз в нее попадают.

Татьяна поцеловала меня в губы, потом засуетилась, доставая из принесенной сумки припасы.

- Я тебе есть принесла. 

- Неужели сама готовила? – ехидно спросил я, зная, как она относится к семье и готовке пищи. 

- Не сама, хозяйка готовила у которой я живу, но зато все вкусное и свежее.

- А ты молодец, - похвалил я ее, - не растерялась, отстреливалась, как из пулемета. До последнего защищала свою девичью честь.

- Ах. ты, - Татьяна шутливо набросилась на меня с кулаками. 

- Осторожней, - поморщился я. Малейшее неосторожное движение отзывалось болью в плече. – Вот только нас без помощи кавалеристов все равно бы взяли. 

- Это почему? – удивилась Татьяна.

- Один тебя отвлекал выстрелами, а двое подкрались бы и взяли без проблем. Я раненый, а ты, с двумя здоровыми мужиками точно не справилась бы. 

- Я как-то об этом не подумала, - ответила Татьяна. Она просидела у меня до темноты, но потом Марфа ее выпроводила.

- Иди девонька домой, я за ним посмотрю.

Я пролежал дома три дня, на четвертый день пришел фельдшер Яков. Посмотрел мою рану, и она ему не понравилось. 

- Болит?

- Болит, - отвечаю.

- Надо тебя Митрий в город, в госпиталь отправить. Я же на фельдшера учился уже после революции на краткосрочных курсах, а до этого коновалом в деревне был. Рану почистить, перевязать еще могу, а если что серьезное, лучше дохтору показать. Так что завтра поутру отправлю тебя с обозом в город. Готовься.

Ну, в город, так в город. Я и сам чувствовал, что с моей раной что-то не то. Лоб горячий, плечо болит. Антибиотиков тут нет. Банальное воспаление раны может привести к гангрене и смерти.

Полностью история приключений Димона (Мити) Пашкова будет опубликована на Самиздате

Начало:

Писарь Первой конной. Попаданец

Писарь Первой конной. Митрий

Писарь Первой конной. Особый отдел

promo 13vainamoinen august 1, 2013 09:55 8
Buy for 30 tokens
Промо-блок свободен.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded