Алексей Востряков (13vainamoinen) wrote,
Алексей Востряков
13vainamoinen

Categories:

В степи под Сталинградом



Сталинградская битва. Осенью 1942 г. Ивану Безуглову было 14 лет. Семья по каким-то причинам не смогла вовремя эвакуироваться и они оказалась на линии фронта. Прятались в самодельном убежище, которое мальчик построил вместе с дедом.

«Однажды от колодца, где обычно останавливались подводы с раненными бойцами, к нашему убежищу подошел пожилой боец в просоленной гимнастерке. Кто знает, что привело его к нам? Наша семья осталась одна на гумне, да дед Петруха с бабкой Лукерьей. Остальные кто-то ушли в ближнее село или прячутся в балках от ежедневных бомбежек. Солдат сбросил скатку шинели и тощий вещевой мешок и присел, спустил ноги в приямок убежища. Мы расположились на площадке убежища. Мама поставила ведерную чашку с супом, и мы быстро заняли кругом места с ложками, приготовились обедать. Мама предложила солдату садиться к чашке. Он обвел глазами наше убогое жилище, и отказался. Коля спал в тазу на полу на земле. Тая безучастно сидела на лавке смотрела на солдата. Детей мама кормила после. Он видел измученный вид и исхудалые лица, посмотрел на торчащие стабилизаторы взорванных осколочных бомб или мин на гумне и рядом воронки от крупных бомб и с дрожью в голосе сказал. Это мне запомнилось все вплоть до интонации.

«Ну ладно, мы солдаты, идет война. Нас призвали на войну, и мы по своему долгу воюем. Нас одевают и худо-бедно, но кормят, На что вы надеетесь с стариками и малыми детьми?» - показывая рукой на руины оставшихся от жилищ и сараев, на изрытые воронками гумно позади убежища, на торчащие стабилизаторы от осколочных и зажигательных бомб, на стену сарая поврежденную осколками и пулями, он обратился к маме: «Как вы пережили этот ад и как думаете жить дальше с такой семьей и больными детьми?»

Мы, молча, сидели, потупив взоры, и перестали есть. А он продолжал: «Видимо это наша последняя воинская часть, отступающая с берегов Дона на этом участке. Немцы давно в Гумраке и скоро будут здесь. Вам и тут делать нечего и бежать некуда. Вы сейчас и нашим не нужны, а немцам вы являетесь врагами».

Этот случай встречи с пожилым солдатом так врезался в памяти, что и сейчас описываю тот случай, ясно представляю все происходящее. Мы с ложками в руках смотрели на солдата, и каждый о чем-то думал. Солдат развязал свой тощий наплечный мешок, вытащил тройку сухарей, и два кусочка сахара, и протянул маме для детей. Видимо это все, что было в его вещмешке. Смахнул с давно небритой щеки слезу и начал завязывать вещмешок, выбрался из приямка и пошел к колодцу, в одной руке скатка шинели, а в другой порожний вещевой мешок. Мы еще ни разу не слышали такой суровый приговор для нас от бывалого солдата. Мы, молча, сидели у чашки с остывшим супом. Мама беззвучно плакала, бабушка шептала молитву, дедушка, молча, смотрел себе под ноги, и встревоженный услышанным даже не просил табаку на цигарку. И только сестренка переводила взгляд с одного на другого, она сидела на лавке на свернутых матрасах, возвышалась над всеми и казалось одна понимала какие беды нам еще предстоит выдержать высказанные солдатом. Все конечно понимали что наше положение безнадежно, но с такой прямотой и откровенностью с нами никто не говорил. Все равно была какая-то надежда, что наши не допустят немца до Сталинграда, а значить и нам будет лучше».

Через некоторое время в село вошли немцы.

«Прошло 3-4 дня, мы уже стали привыкать жить без бомбежек и обстрелов, к нашему убежищу подошел первый немец. Толстый, в очках, без френча в серой рубашке и пионерском галстуке на шее, он грубым голосом обратился к бабушке: «Матка яйко, млеко, давай, давай». Бабушка со страхом смотрела на него. Немец все больше злился. Видно было, как багровеет его лицо. Я тоже не знал что сказать. В углу стоял горшок с давно прокисшем молоком. Немец поднял крышку и увидел покрытую плесенью поверхность молока. Он заорал: «Шайзе, никс карашо». Потом снял с скамейки маленькую кастрюлю где остывала манная каша для ребенка, выбросил кашу на землю и ушел с кастрюлей громко ругаясь по-немецки. Уже подходя к дороге, погрозил кулаком. Так мы в первый раз познакомились с немецким порядком. Мама на коленях пыталась кашу собрать с земли, но она смешалась землей. Но больше всего она жалела об унесенной маленькой кастрюле, где она варила ребенку кашу».

Из воспоминаний Ивана Афанасьевича Безуглова «Былое. О жизни Ивана Безуглова».

Tags: #книги, война, история
Subscribe

  • Какие книги я люблю читать

    Люблю хорошие, интересные книги. Я думаю, что так ответить может абсолютно каждый человек. А вот какие конкретно, тут вкусы у людей могут сильно…

  • Что я не люблю читать в книгах

    Не люблю длинных описаний. У Андрея Круза, например, много описаний огнестрельного оружия, его тактико-технических характеристик. По его примеру…

  • Мужской взгляд на женщину глазами женщины

    Я думаю, это никакой не секрет, мужчина и женщина отличаются не только анатомически, но и внутренне. Они совершенно по-разному воспринимают…

promo 13vainamoinen august 1, 2013 09:55 8
Buy for 30 tokens
Промо-блок свободен.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments