Алексей Востряков (13vainamoinen) wrote,
Алексей Востряков
13vainamoinen

Categories:

Как рождается ненависть к врагу



1941 г.

«В то утро нас вместе с Володей направили на подвозку снарядов. Стрелковые батальоны до этого пытались атаковать противника без артподготовки, но успеха не добились. Едем. По пути встречаем всё больше и больше раненых. Спрашиваем одного, другого: "Где передовая?" Они указывают на заснеженное поле: "Там". С зарядными ящиками подъехали к залегшим солдатам. Они замахали руками, мол назад, назад. Тогда-то мы и поняли, что едем уже по передовой. Быстро повернули в лощину. Пехота первого батальона цепью лежала на снегу. Бойцы были не окопаны. Все видны как на ладони. Снаряды и мины пролетали над нами, рвались рядом. Осколки визжали и шипели, падая в снег. То и дело воздух вспарывали жгуты трассирующих пуль».

«День стоял пасмурный и не очень холодный. Поле, на котором залегли наши бойцы, уже приобрело какой-то грязновато-серый оттенок. Убитых на тот момент было немного, санитары оттаскивали тяжелораненых подальше от передовой, некоторые из них были и неподалёку от нас.

Вдруг, справа от нас, в самой лощине с лошади упал командир батальона. Его наповал убило осколком. Находясь позади пытавшихся наступать солдат, да ещё и в низинке, комбат мало рисковал, гораздо меньше тех, кто поднимался тогда в цепи и шёл по снежному полю вперёд. Его смерть тогда показалась мне какой-то случайной и нелогичной. Только спустя много месяцев я понял, что война отмеряет каждому своё, и у каждого есть своя линия судьбы на войне. Эту линию не перевить и не изменить, и конца её не довязать. Где кончится, там и кончится. Так было и у того комбата. Помню, как серая в яблоках лошадь стояла над ним, понурив голову, ни на шаг не отходя от безразличного уже ко всему хозяина. По-моему, это была первая смерть в бою, произошедшая у меня на глазах. Первая, но далеко не последняя, не последняя даже в этот день».

«В деревне горели хаты. А дальше в поле полыхали скирды. Из огня кричали: "Братцы! Горим! Спасите! Помогите!" Оказывается, это гитлеровцы бросили в огонь раненых красноармейцев, которые попали в плен во время вчерашнего боя. Было страшно осознавать, что горят живые люди, а помочь мы им не в силах. Сначала едва заметно, а потом всё сильней и сильней меня начало трясти, а вскоре просто колотить. Только к вечеру наша пехота вышибла фашистов из деревни. Вытащить никого из раненых не удалось. Сгорели все до одного.

С оставшимися пушками нам в ту ночь пришлось менять позиции. Проходя мимо догорающих скирд, я заметил скрюченные и обгоревшие тела красноармейцев. Их было, пожалуй, более тридцати.

Мне стало страшно, хотелось реветь, горло сдавило... Возле этих чёрных обугленных тел моих одногодков я ощутил нечеловеческую ненависть к врагу. Именно здесь я испытал приступ той ярости, перемешанной с презрением к противнику, которая потом не раз позволяла мне не раскваситься, не запаниковать в бою и сохранять способность принимать решения.

Сожженное дотла село, трупы бойцов, только что сгоревшие заживо красноармейцы... Месть, месть и месть - вот что из всех чувств и эмоций тогда было главнее всего. Главнее в несколько раз.

В тот день что-то умерло во мне. Что-то, что жило до сих пор, не зная, что оно не нужно войне. В тот день война забрала меня».

Николай Павлович Булеков «Так дышала война. Воспоминания ветерана 81-ой стрелковой дивизии (сентябрь 1940 - июль 1946 гг.)»

Tags: #книги, война, история, книги
Subscribe

promo 13vainamoinen august 1, 2013 09:55 8
Buy for 30 tokens
Промо-блок свободен.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments