Алексей Востряков (13vainamoinen) wrote,
Алексей Востряков
13vainamoinen

Жизнь политических ссыльных в СССР

Недавно я опубликовал пост Жизнь ссыльных революционеров в царской России. Сегодня продолжение этой темы.

О том, как жили политические ссыльные в СССР рассказывает в свой книге «Моя Сибирь» Анастасия Цветаева, сестра знаменитой поэтессы Марины Цветаевой. 17 марта 1949 года Анастасия Ивановна была арестована и постановлением ОСО при МГБ СССР от 1 июня 1949 года приговорена к ссылке в поселок Пихтовка Новосибирской области.



«Наш этап из Новосибирской тюрьмы был в день мокрый, июльский. У грузовиков опущен задний борт, но усталые люди не хотят ждать. Мужчины тащат вещи, лезут, становясь на колеса, огромные, серые, скользкие улитки, полувросшие в мокрую землю. Мы едем в ссылку «навечно».

Село Пихтовка (ставшее потом районным центром) окруженное кедрачом, пересекается узенькой речкой Широкие сибирские улицы меж домов зажиточного типа».

В дороге Анастасия Ивановна сдружилась с Антониной Константиновной Топорниной, в прошлом — заведующей большой библиотекой, имевшей под началом не один десяток служащих.

«Мы с Тоней поселились в единственном нам предложенном жизнью — в спешке устройства приехавших — пятиметровом чуланчике в крестьянской избе. Ход из сеней. Печи не было.
— Печь? Да я вам такую сложу, кирпичную... — Веселый хозяин подмигнул нам, как сообщникам. — Сто рублей, по пятьдесят с души! Поселяйтесь!
Выбора не было. Поселились. Только позже поняли мы легкомыслие хозяина нашего: печь он сложил. Но — без поворотов... Тепло выдувало первым порывом ветра.
Обрадовались подполью, спустили туда купленные мешки картофеля. Увы, не знали мы ничего о завалинках. С первыми морозами застучали картошки наши — как камешки! Ели их, сладимые, скользкие, мягкие, мечтая о будущих участках, где разведем огород.

Вскоре Тоня нашла работу. На кирпичном заводе.

Мне работы не находилось: возраст и болезнь глаз, ни жары, ни наклона, ни тяжестей. Слали помощь, как только узнали мой адрес, сын с невесткой». Никаких пособий от государства ссыльным не предусматривалось. Кто не работает, тот не ест.

«Говорили: предложат участки на выселках, по 12 соток — жить огородом. С тем условием, чтобы мы строили свою улицу. Земельный техник отмерит нам землю на возвышенном месте, сюда вода не дойдет, во всяком случае (избы села в наводнение — под водой).

С помощью дорожного спутника плотника я нашла конюшенку с узким окошком и негодной дверью, поверила расчету и обещаньям будущего соседа, плотника, мне разобранную конюшенку поставить и достроить на новом участке быстро и дешево — и купила ее, не решаясь торговаться, за тысячу — теперешних сто — рублей. Надо мной потом смеялись — более пятисот — семисот никто бы не дал.
Деньги были скоплены из денежных присылок сына и Бориса Пастернака. Платила по частям, урезав себя во всем — хлебе и молоке: хлеба затем не ела девять месяцев, молока не видела полтора года. Предстояла закупка оконных переплетов и стекол, дверной коробки и двери, плах на пол,— каждая присылка денег из дому, вместо еды, будет кормить меня всем деревянным; зато росла непомерная радость одолеть свой уголок, за который не надо платить месяц за месяцем... Почем знать, сколько тут проживешь, самое выгодное и разумное — огород со своим жильем.

С первыми весенними днями начались хлопоты о перевозке моего будущего жилища и переговоры с соседом. Первое с трудом удалось: разобранную по бревнышку конюшню удалось возами перевезти на мой полуболотный пустырь. Ноги в сапогах почти по колено порой шли в воде, возчик бранился, я ежилась и молчала, моля судьбу о благополучном завершении переезда. Что разворуют бревна и плохонький тес, я не боялась — в отдаленном сибирском селе никто ничего не крал, как мы уже знали. Но меня ждал удар: занятый своей стройкой сосед, обещавший построить, отказался ставить избу: «Некогда мне, мало ли что обещал! Я не один плотник!» Помня его ласковые обещания, я растерялась. Как же так? Это был край отчаяния.

И когда я, после слез и мытарств, нашла плотников, они запросили втрое-вчетверо против маниловщины сметы соседа, и я села надолго на полуголодный рацион.

С ранней весны Анастасия Ивановна под руководством местных женщин стала разрабатывать выделенный ей участок земли, сажать картофель и другие огородные культуры.

«Но овощи подымаются. И русский старик, уж 17 лет тут «местный», опершись на плетень, мне:
— Хвалю, хороша хозяйка, на твой огород и глядеть охота... Все чин чином...
А у меня из-за спины — крылья!
Культуры взойдут здесь редкие...
И лето помогает: шлет дождь — в меру, поливает всходы, на дорогах не грязь, стало много легче ходить, чем год назад, в лето приезда.

Как ни старались, чтоб перебранных старых тесин хватило соединить крутые стропила,— не получилось: часть крыши зияла дырой, а лишить себя еще чего-нибудь в еде значило слечь. Так мечта о кусках горбыля с лесопилки осталась мечтой. Как я буду зимовать в сибирских снежных заносах? Просить сына, и так славшего что мог — ведь семья! — и деньги, и посылки с овсянкой, сахаром, крупой, подсолнечным маслом,— просить не могла.

С завалинкой мне помог добрый знакомый Сергей Тихонович (тоже ссыльный), приходивший в гости к дорожным спутникам,— жил, все надеясь на лучшее, в углу нанятом, и картошки у него не было. Поработали с ним вдвоем тоже всласть — с кирпичами и глиной, не проберется мороз в мое подполье!

Шла молва о приезде врачебной комиссии, о комиссовке, о назначении больным и старым — пособия. Я надеялась. Какой помощью это будет моему сыну! Может, и я смогу питаться не только бревнами, горбылем, лесом, дверью, оконными косяками, но и хлебом? Вспомню вкус молока!

Избушка медленно, но неуклонно росла. Крутые стропила для быстрого стекания воды делали ее сходной со швейцарским шалэ. Это сходство полнило меня гордостью: из такого старья, без молока, без хлеба — и вот вырос же! Я войду в свой дом, к своему огороду - кормильцу вместо того, чтобы хозяину платить деньги — «в трубу».
День, когда был перевезен скарб, был 4 сентября.

Стояла теплая осень. Близился день Воздвиженья. Я родилась в этот день. Мне исполнялось 56 лет. Задолго я позвала к себе «в гости» троих: Тоню, путевую спутницу Ольгу Семеновну — с того конца села, где она прилепилась к лесу хвойному крошечной избой, и Сергея Тихоновича. В этот день я сготовлю кашу из тыквы, может быть, даже поджарю картошки, еще плотник придет, надо же угостить сверх платы».

Tags: книги
Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo 13vainamoinen august 1, 2013 09:55 8
Buy for 30 tokens
Промо-блок свободен.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments